Тимотия одарила его извиняющейся улыбкой.

– Ты появился так неожиданно.

– Я уже извинился. Не надо было мне приходить. Просто я очень беспокоился. А сейчас понял, что зря. Так что ухожу.

Тимотия с минуту молчала, глядя на Лео. У него был подавленный вид. Похоже, вся эта заварушка дорого далась не только ей, но и ему тоже.

– И зачем только ты все это затеял? – воскликнула она. – Мы так много значили друг для друга. Я любила тебя больше всех, кроме папы. Хотя даже ему я не рассказывала иногда то, что говорила тебе. Ну зачем, зачем ты все испортил?

В ее голосе звучало такое отчаяние, что у Лео дрогнуло сердце.

– Я и подумать не мог, что так будет, поверь мне, Тимма! – проговорил он срывающимся голосом, бессознательно хватая ее за руку. – Иначе я ни слова бы не сказал. – Лео поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы. – Я действительно не сомневался – да и сейчас уверен, – что мы, если поженимся, сблизимся еще больше. Ни одной другой женщине я не смог бы доверять, как тебе!

От прикосновения его губ в груди у Тимотии как будто что-то вспыхнуло. Вот уж не надо! Она отдернула руку и отвернулась. Перед ее мысленным взором стояли глаза Лео, вспыхнувшие обидой, когда она отняла руку.

– Неужели мы так быстро стали чужими? – раздался его голос.

– Хочешь правду, Лео?

Она стояла перед ним – светлые волосы, рассыпавшиеся по коричневой пелерине, упавший с головы соломенный капор, повисший на лентах, завязанных под горлом, строгое, печальное лицо.

Лео подавил вздох. Хочет ли он правду?

– А разве мы когда-нибудь лгали друг другу? Губы Тимотии изогнулись в полуулыбке.

– Думаю, да. Может, сами того не сознавая.

– Ну что ж, давай поговорим откровенно. Зеленые глаза Тимотии мрачно блеснули. Лео поежился: ему вовсе не хотелось слышать правду, которую она собиралась высказать. Но отступать было поздно.