- Да, такое положение может быть весьма удобным, -задумчиво проговорила она, пытаясь выглядеть умудренной опытом.

- Это действительно очень удобно. Мы оба понимаем, чего хотим, и эта сделка выгодна для обеих сторон. И, когда все заканчивается, мне не приходится выслушивать упреки и утирать слезы. Господи, как я ненавижу, когда женщины плачут!

- Может, ты сам даешь им повод для слез? - предположила она.

- Я оплачиваю свои долги жемчугами и бриллиантами. Какого черта я должен расплачиваться еще и сладкими речами? - Он внезапно остановился. - Мне не следует говорить такие вещи воспитанной юной леди, - виновато проговорил он. - Просто дело в том, что я не могу относиться к тебе как к юной леди.

- Я знаю. Ты видишь во мне только сестру.

- Или даже брата - ты такая умная и рассудительная. И вообще в твоем присутствии мне никогда не приходится следить за своим языком. Это такое счастье!

- Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, -счастливо пробормотала она.

И только позже, лежа ночью в кровати, Селина поняла весь ужасный подтекст его слов. Она вовсе не хотела, чтобы он относился к ней как к сестре - и еще меньше как к брату. Ей хотелось видеть его у своих ног, чтобы он с обожанием смотрел на нее сияющими глазами.

Но в то же время она была по-своему счастлива, ведь он считал ее единственным человеком, с которым мог говорить свободно.

Селине было неловко, что она допустила несправедливость по отношению к дяде Джеймсу. Леди Келлер обвинила его в том, что он не привез племянницу в Лондон еще шесть лет назад. Однако на самом деле дядя Джеймс предлагал ей «что-нибудь предпринять по этому поводу», но она отказалась после того, как выяснила, что Робин не собирается в Лондон. Он планировал провести какое-то время в поместье. Как только она об этом узнала, уже ничто не могло заставить ее уехать. На следующий год произошло то же самое. Робин приехал в поместье, дядя Джеймс честно предложил ей провести сезон в Лондоне, и она снова отказалась. После этого дядя Джеймс сдался - и его едва ли можно в этом винить. С годами он становился все более эксцентричным, и постепенно Селина взяла управление его поместьем в свои руки. Это получалось у нее превосходно и доставляло ей радость и удовольствие.