Громкий крик с нижней палубы вернул Дерека к действительности. Предстоящее плавание было ему совсем не по вкусу. Если бы на обратном пути в Англию на них не налетело два жесточайших шторма — посланца злой судьбы, нещадно истрепавших судно. «Воин зари» выдержал бы непогоду и прибыл в порт в целости и сохранности. Но все получилось ровным счетом наоборот. Товар, которым набили трюмы в благодатной Пенсильвании, — пшеница, мука, печенье, сливочное масло, всевозможные копчености и бочки знаменитого пенсильванского яблочного сидра — был залит водой, хлеставшей из бортовой пробоины. Корабль чудом остался на плаву и с трудом дошел до Лондона. Это доказало надежность судна и мужество его команды. Но пиррова победа обернулась полным крахом для капитана, ставшего законченным банкротом.

Дерек прищурил глаза, в который раз вспоминая долгие бессонные ночи, которые в одиночестве просиживал в своей каюте. Он думал о том, что, хотя и спас свой корабль от морской пучины, опасность потерять его по-прежнему оставалась более чем реальной. Он прекрасно понимал, что ему негде занять суммы, необходимой для ремонта и закупки груза на обратный рейс, но торжественно поклялся самому себе, что любой ценой раздобудет нужные средства.

На следующее утро он встретил Джона Барретта.

Как бы в ответ на его мысли к кораблю подкатила черная карета. Распахнулась дверца, и на пристань торжественно ступил низкорослый, крепко сбитый и, несмотря на свою тучность, разодетый по последней моде господин. Дерек еще больше помрачнел. В Джоне Барретте многое, помимо его отталкивающей внешности, вызывало невольную неприязнь — бегающие глазки, высокомерный изгиб губ, извращенное удовольствие, с которым он занимался своим малоприятным делом, и упоение своей властью.