Матушка Мастиф его не ограничивала. Никто не говорил ей, что нельзя отпускать маленького мальчика в такой город, как Драллар. Сама она никогда не имела детей и могла отговориться незнанием, и поскольку он добросовестно приходил по вечерам невредимый, она не видела причин менять эту практику, несмотря не неодобрение соседей.

– Нельзя так воспитывать ребенка в таком нежном возрасте, – говорили они ей. – Если не остережешься, ты его потеряешь. Однажды он не вернется из этих блужданий.

– Он ребенок, но совсем не нежный, – отвечала она. – Он умен не по годам. Я о нем не беспокоюсь. Во-первых, у меня нет для этого времени. И что бы с ним ни случилось, ему все равно лучше, чем под опекой правительства.

– Ему не станет лучше, если он умрет где-нибудь в канаве, – предупреждали ее.

– Не умрет, – уверенно отвечала она.

– Пожалеешь, – говорили ей. – Подожди и увидишь.

– Я жду и вижу уже девяносто лет, – обычно отвечала она, – и до сих пор меня ничего не удивило. Не думаю, чтобы мальчик нарушил это обыкновение.

Но она ошибалась.

Была середина дня. Утренний туман перешел в сильный дождь. Матушка Мастиф решала, послать ей мальчика за едой или подождать. С полдесятка человек забрели в магазинчик, ожидая ослабления дождя, – необычно большое количество для такого времени дня.

Немного погодя Флинкс подобрался к ней и потянул за широкую юбку.

– Мама Мастиф?

– В чем дело, мальчик? Я занята. – Она снова повернулась к покупателю, который рассматривал древнее украшение, блестевшее в закрытой витрине в глубине магазина. Редко удается продать такую дорогую вещь. Если бы удалось, прибыль оказалась бы значительной.

Мальчик настаивал, и она прикрикнула на него:

– Я сказала тебе, Флинкс, не сейчас!

– Это очень важно, мама!

Она раздраженно вздохнула и виновато взглянула на инопланетянина.

– Прошу прощения, дорогой сэр. Дети, знаете ли.

Тот с отсутствующим видом улыбнулся, поглощенный старинным ожерельем.