Взгляд мальчика уже переместился.

Когда ей исполнилось восемьдесят пять, пришлось думать о диете. Но она однажды сказала подруге:

– Я скорее умру от несварения, но с полным желудком, чем со вкусом этих таблеток и концентратов во рту.

– Здесь! – вдруг услышала она свой собственный голос, не понимая, что она делает и почему. – С этой стороны!

Она пробилась сквозь толпу, расталкивая зрителей посохом, растрепала высокую шляпу из перьев у слишком полной матроны, вызвав ее негодующие замечания. И пробралась на открытое место непосредственно перед платформой. Мальчик не обратил на нее внимания; он продолжал разглядывать собравшуюся толпу.

– Пожалуйста, леди и джентльмены, – обратилась чиновница с платформы, – кто их вас даст дом этому здоровому честному мальчику? Правительство обращается к вам с просьбой, цивилизация требует этого от вас. Сегодня вы имеете возможность совершить доброе дело ради вашего короля и ради этого несчастного ребенка.

– Я бы показал королю доброе дело, – послышался голос из толпы, – в самое уязвимое место.

Чиновница бросила на насмешника сердитый взгляд, но промолчала.

– Какова минимальная сумма? – Неужели это мой голос, удивленно подумала матушка Мастиф.

– Всего лишь пятьдесят кредитов, мадам, удовлетворят департамент обязательств, и мальчик ваш. Чтобы заботиться о нем и воспитывать. – Она немного поколебалась и добавила: – Если вы считаете, что справитесь с таким живым ребенком.

– Я в свое время со многими справлялась, – коротко ответила матушка Мастиф. Забавлявшаяся аудитория ответила одобрительными возгласами. Матушка Мастиф изучала мальчика, который теперь смотрел на нее. Неприятное ощущение в животе, возникшее, когда их взгляды впервые встретились, не повторялось. Жир, подумала она, придется уменьшить количество жира.

– Пусть будет пятьдесят кредитов, – сказала она.