Может быть, он считает, что платье Дон слишком старомодно, а букеты цветов, которые она составляла сама, выглядят слишком провинциально? Ее бы это не удивило. Чейзу не угодишь. Она наблюдала за ним краешком глаза: Чейз, высокий и мужественный, держался очень прямо.

– Правда, папа выглядит потрясающе во фраке? – шепнула Дон.

У Энни задергалась щека. Ну да, такой тип мужчины нравится женщинам. Но она, Энни, уже не глупая девочка, сердце которой бьется от одного взгляда на крепкое мужское тело и красивое волевое лицо.

Хотя ведь так было когда-то… Когда-то просто стоять рядом с ним, чувствовать его руку на своем плече, вдыхать легкий запах одеколона – этого было достаточно, чтобы… чтобы…

Хлоп! Энни вздрогнула. Двери церкви распахнулись. Удивленное жужжание пронеслось по рядам гостей. Священник замолчал и, как и все остальные, обратил глаза к проходу, в котором появилась чья-то фигура.

– Это моя сестра Лорел, – с облегчением прошептала Энни священнику. – Я так рада, что она наконец-то здесь.

– Обычный для Беннеттов спектакль, – пробурчал Чейз сквозь зубы.

Энни покраснела.

– Прости, я не расслышала, что ты сказал?

– Ты все слышала.

– Да, конечно, и…

– Мама, – резко оборвала ее Дон.

– Извини. – Щеки Энни пылали.

Священник откашлялся.

– А теперь, – сказал он торжественным тоном, – если среди присутствующих есть те, кому известны причины, по которым Николас Скоурас Беббитт и Дон Элизабет Купер не могут сочетаться законным браком…

Спустя секунду церемония была завершена.

Довольно любопытно быть на свадьбе отцом невесты, когда мать невесты – уже не твоя жена.

Дон настояла на том, чтобы ее родители сидели вместе с ней за главным столом.

– Ты ведь сможешь держать себя в руках, папочка, правда? – спросила она. – Я хочу сказать, ты не против посидеть возле мамы часа два?