Одергивая безнадежно короткую черную форменную юбку, она вышла на середину комнаты и медленно повернулась перед матерью.

– Ну что? – беспокойно спросила она. – Ужасно, да?

Белл выпустила струю голубого дыма, сквозь который смотрела на дочь.

– Как ты выросла, девочка моя. Шелби Гэллахер придется поскучать у стенки на этой вечеринке, потому что ни один мужчина от тебя глаз не отведет.

Она прикурила от догоравшей сигареты другую.

– Ну, а теперь – ноги в руки и дуй к Гэллахерам, пока мисс Лилиан не наняла кого-нибудь вместо меня.

В глазах Кэсси мелькнула тень тревоги.

– Ты уверена, что управишься здесь сама?

– Все будет отлично, обещаю, – отмахнулась Белл.

В последний раз одергивая непокорную юбку, Кэсси накинула старое потертое пальтишко, купленное на благотворительной распродаже подержанных вещей, и вышла из вагончика-времянки.

Гэллахер-сити делился проходившей по нему железной дорогой на две части, северную и южную. Богатые – служащие процветающей компании «Гэллахер: газ и нефть» – обитали в просторных белокаменных виллах, в отдалении от железнодорожного полотна, за надежным зеленым заслоном густого кустарника. К югу жила беднота – поденщики, чернорабочие, подсобники с нефтепромыслов. Они «блаженствовали» в вагончиках, грузовичках-домах или в жалких бараках среди пустырей и свалок; ступеньки к их домам были расшатаны, ставни на окнах – перекошены, краска на стенах – облуплена. Вагончик, который снимали в качестве жилья Белл и Кэсси, находился именно в этих убогих кварталах, буквально в двух шагах от сортировочной станции Санта-Фе.

Переждав у железнодорожного переезда, пока пройдет локомотив, Кэсси вышла на шоссе в надежде поймать попутную машину.