Дверь внезапно распахнулась, и Кэсси оказалась лицом к лицу с человеком в аккуратном черном костюме.

- Почту и посылки принимают у служебного входа, - бросил он.

- Но...

- Ты что, не понимаешь нормального английского языка? - повысил он голос. - Валяй к черному ходу, вокруг дома.

Он показал рукой налево, куда следовало идти, и с силой захлопнул дверь, так что Кэсси отшатнулась.

Как изысканно ни оденься, яростно подумала Кэсси, собачьи манеры не скроешь, какой еще дворецкий может быть в доме Гэллахеров!

Подавляя досаду и гнев, Кэсси отправилась по выложенной красноватой плиткой дорожке к служебному входу. Долго же пришлось ей обходить этот белокаменный "дворец". Наконец она увидела на одной из дверей табличку: "Прием почты и посылок с 7 ч, до 11 ч. Все прочие передачи должны оговариваться заранее".

Кэсси постучала. Дверь открыла мощная тетка, чье длинное, скуластое, с крупным носом лицо было не менее надменным и нерасполагающим, чем лицо заносчивого дворецкого.

- Доброе утро, мэм, - Кэсси изобразила на лице безмятежную улыбку, - я Кэсси Макбрайд, дочь Белл Макбрайд, и я...

- Где Белл? Она опаздывает!

Услышав ее густой, гортанный голос, обратив внимание на мужеподобный облик, Кэсси сообразила, что эта властная женщина и есть пресловутая Хельга, экономка Гэллахеров. Та, которую Белл величала не иначе, как "фашистской рожей".

- Я понимаю, мэм. Но дело в том, что моя мать приболела...

- Иначе говоря - betrunken.

Кэсси обошлась без знания немецкого, чтобы понять значение этого слова. Разве был в округе хоть один человек, не слыхавший о пристрастии Белл к спиртному?

- Нет-нет, мэм, - серьезно и решительно возразила Кэсси, - она по-настоящему нездорова.

Но вы можете не беспокоиться, я готова заменить ее на работе.

- Unmoglich. Невозможно, - Хельга соизволила все-таки перевести на английский свои слова, - ты слишком мала для этой работы. А своей ленивой пьянчужке-мамаше передай, что она уволена, - всем своим видом подчеркивая значительность этих слов, экономка захлопнула дверь перед носом Кэсси.