Не в состоянии говорить Джейд лишь кивала.

Глазенки Эми блеснули лукаво-вопросительным огоньком.

- А как же голова у нас не клужится?

- Не знаю, зайчик.

- Мама! - Эми опять склонила голову набок. - Потему ты не носиф науфники? Как я?

Потому что моя мать, какой бы безответственной не была, не предавалась греху кровосмешения, чтобы я родилась неслышащей, жестко сказала про себя Джейд.

- Потому что мне в наушниках слишком громко, - вместо этого ответила она дочери.

- А мама Джонни носит наушники, - настаивала Эми.

Девочка задела тему болезненную, сложную, Джейд казалось, подчас невыносимую. Хотя уходить от этих вопросов становилось все сложнее и сложнее.

- Мама Джонни - глухая, - сказала Джейд, сопроводив эти слова знаком указательный палец от уха спускается к левой руке.

Неохотно Джейд употребляла это слово. Раньше она избегала его, но лечащий врач Эми сказал, что лучше будет девочке впервые услышать это в родном, знакомом мире, из уст любящих людей, чем от постороннего, равнодушного человека.

- Как я, - сказала Эми.

- Как ты, - кивнула Джейд.

Девочка задумалась. Прошла, наверное, минута.

- А ты любиф меня, лаз я глухая?

- Я люблю тебя. Люблю - какая ты есть.

Эми опять замолчала в раздумьи.

- Вот бы и ты была глухая, мама, - - наконец молвила она, - тогда бы мы были одинаковые.

Притянув к себе девочку, Джейд дрожащими губами зарылась в пушистую шапку ее блестящих темных волос.

Сознание собственной вины, греха не отпускало Джейд ни днем, ни ночью. В тоске и одиночестве она теперь часто лежала на кровати, уставившись в потолок, а перед глазами так и мелькали лица - Белл, Кинлэна, Рорка и, что самое невыносимое, Эми.

***

- У тебя жуткий вид, - с беспокойством сказала как-то Нина.

Уже две недели прошло со времени неожиданного визита Кинлэна, а Джейд все еще не могла оправиться от потрясения.