- Иными словами, вы хотите сказать, что пока я провожу рекламную кампанию духов "Тигрица", здесь я работать не могу?

- Боюсь, что так.

- Но мой контракт с корпорацией Сазерленда рассчитан еще на два с половиной года.

- Весьма сожалею. Но нет никакой возможности предоставить вам право ведения аукциона.

Хотя, - он вдруг просиял, - если вы хотите заняться индивидуальной работой с клиентами...

- Не разоряйтесь, - бросила ему Джейд. - Я ухожу от вас.

Она гордо вышла из бронзовых дверей и решительно отправилась к владельцу аукциона Сотби, затем Кристи. Но везде повторялась та же история. "Тигрицу", казалось, воспринимали как сущую напасть.

- Это несправедливо, - пожаловалась она за обедом Сэму. - Я столько лет училась, готовилась к этому. Я осведомлена в антиквариате лучше, чем большинство сотрудников этих аукционов. Включая эту благообразную свинью Реджи Бентли. Похоже, я вернулась туда же, откуда начинала, когда впервые приехала сюда.

- Вы не должны расстраиваться из-за этих великосветских снобов, Джейд, - посоветовал Сэм.

- Я понимаю, - удрученно согласилась она. - Это я повторяю себе сто раз на дню. Но что-то не очень помогает.

- Все они просто кучка тепличных чахлых растений, живущих на истощенной почве. В своем бизнесе они все уже сто раз "переженились", отчего ветвь эта вообще скоро угаснет. - Сэм задумчиво смотрел на нее. Послушайте, Джейд, раз уж вы сами заговорили об этом. Я вдруг понял, что все время считал вас коренной жительницей Нью-Йорка. Но вы никогда не рассказывали мне о прошлом.

- Рассказывать, в сущности, нечего. - Джейд быстро вспомнила придуманную ею "легенду". - Я родилась в Индии, но толком не помню детских лет. Мои родители часто переезжали с места на место. Они были миссионерами.

- Что вы говорите? Они уже не работают?

Выросшая в доме пьянчужки, Джейд сызмала научилась говорить не правду. Сначала она лгала ради матери, потом ради себя, чтобы защитить свою и так безрадостную жизнь, чтобы никто не знал, что происходит за закрытыми дверями дома Макбрайдов. Несмотря на то, что Сэм Сазерленд, возможно, был один из немногих, кто понял бы, как тяжело ей пришлось на пути из нищеты и убожества к достойной жизни, она предпочла все же воспользоваться своей легендой.