И тут возникаешь ты. Сэм Сазерленд уж было собирался прикрыть эту умирающую фирму, пока в один прекрасный день не увидел твой фотопортрет где ты у фуникулера рекламируешь ликер.

- Да-да, я знаю.

Как только рекламные плакаты, где она красовалась в черном бархатном, вызывающе открытом платье, стали появляться в городе, Джейд невозможно было показаться на улице, чтобы не услышать восторженного улюлюканья.

- Сазерленд позвонил, спросил, не занята ли ты работой, - продолжала Нина. - Когда я сообщила ему, что у тебя все расписано до конца года, он предложил почасовую оплату в десять раз большую, чем ты имеешь. Естественно, меня это заинтересовало, и я отправила ему в Сан-Франциско все твои снимки из архивов. Кстати, буквально перед нашей встречей я вторично говорила с ним по телефону. Короче, завтра он будет в Нью-Йорке и завтра же хочет с тобой встретиться.

- Вот, значит, как? - приподняла Джейд темные шелковистые брови. Сэм Сазерленд звучало почти так же, как Кинлэн Гэллахер. Изначально что-то Джейд в этом не понравилось.

- Значит, вот так, - согласилась Нина. - Я ему обещала, что завтра ты придешь к трем часам в его нью-йоркский офис в Уолдорфе. Соответственно, у тебя ровно двадцать четыре часа, чтобы привести себя в божеский вид. Тебе необходим и маникюр, и прическа, и косметические процедуры. Да, и зайди в салон "Шанель" в магазине "Сакс", подбери что-нибудь. И позаботься о своих кругах под глазами. А то краше в гроб кладут.

- - Спасибо за доверие, Нина, - не без иронии поблагодарила Джейд, - и за откровенность.

- Сногсшибательная внешность - это твоя работа, Джейд, - серьезно сказала Нина. - И если Сазерленд сочтет, что ты - подходящая женщина для его новой рекламной кампании, он собирается оплатить тебе эксклюзивные права.

- А если я сочту, что не хочу на него работать? - спросила Джейд.

- Моложе ты не становишься, - напомнила Нина.