– Здравствуй, сестренка. Бог мой, да мы стали совсем большими! – сказала Морин. Тон был насмешливо-изумленным.

– Здравствуй. – Куин изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал так же легко и непринужденно. – Ты совсем не изменилась.

Любой, кто видел Морин впервые, никогда бы не догадался, что ей тридцать пять и у нее двое детей. Свежая кожа цвета сливок, как у юной восемнадцатилетней девушки, – во всяком случае, Морин даже похорошела со времени их последней встречи.

Глядя на сестру, Куин почувствовала, что к ней возвращается ее прежняя неуверенность в себе. Она всегда знала, что в семье была неприметным воробышком – тихая, погруженная в книги и слишком худая. В то время как Морин была ослепительной красавицей – Каролинской уткой или сойкой – бойкой и яркой. На нее невозможно было не обратить внимания.

Совершенно невозможно.

Морин улыбнулась. В какой-то момент Куин испугалась, что сестра попытается ее обнять. Она знала, что не выдержит этого, но все обошлось. В душе Куин мириады чувств сменяли друг друга, в то время как она рассматривала Морин. Сердце ее продолжало тяжело биться, как будто любовь и ненависть боролись в нем за власть. Нахлынули детские воспоминания. Ей вспомнилось время, когда она обожала сестру и бегала за ней как хвостик.

Роберт откашлялся. Куин неохотно перевела взгляд. Он подошел к ней и улыбнулся:

– Куин, как замечательно, что ты снова здесь.

– Здравствуй, Роберт.

Он заколебался на долю секунды, затем нагнулся и поцеловал ее в щеку. Куин оцепенела, но поцелуй длился всего мгновение. Она была в полной растерянности.

– Мы не ожидали, что вы так рано приедете, – сказала Фиона.