Куин вздохнула. Совсем тихо, но Питер услышал. Он взглянул на нее. Интересно, о чем она думает?

– Вот одна из моих сумок, – сказала Куин, показывая на большой пестрый чемодан.

Питер подхватил его с конвейера. Он заметил другую похожую сумку, но поменьше.

– Эта тоже ваша?

– Да.

– Последняя?

– Нет, еще спортивная сумка. А вот и она. – Куин оглянулась. – Где вы оставили машину? Может, возьмем тележку?

– Нет, не нужно. Если вы понесете эту, – он протянул ей маленькую сумку, – я смогу нести остальные.

– Давайте мне еще дорожную.

– Мне не тяжело. Пойдемте. – Он кивнул в сторону выхода.

На улице им пришлось пробираться к стоянке автомобилей сквозь толпу. Ледяной ветер дул со стороны озера Эри. Питер думал, что ни один город не сравнится с Чикаго по силе ветра, но Кливленду это иногда удавалось.

– Молодые люди вошли в здание парковки и через несколько минут уже загружали сумки в багажник джипа. Потом Питер открыл заднюю дверцу и помог Куин забраться в салон. Даже сквозь толстую ткань стеганой куртки чувствовалось, какая она хрупкая. Садясь в машину, она нагнула голову, и от нее повеяло легким, свежим запахом весны и цветов. Питер тяжело сглотнул. Мучительные воспоминания о другой женщине, чей аромат был так похож на этот, всплыли в его памяти.

Он стиснул зубы. Куин Риордан – это не Кристина. То, что она была хрупкой и восхитительно пахла, не делало ее достойной симпатии или восхищения. Хрупкость и запах – это всего лишь внешность. Внутри же она была пустышкой – вот что имело значение. Иначе почему она так долго не появлялась дома? Если бы Куин была одной из тех женщин, которыми он восхищался, она бы каждый отпуск проводила с тетей, которая ее вырастила, а не моталась по всему свету.

Фиона читала ему отрывки из писем Куин. Он знал, что последний отпуск та провела в Австралии. Если она могла позволить себе поехать в Австралию, значит, могла приехать и домой. Очевидно, не хотела.