«Цирк уехал, а клоун остался, — весело подумал Андрей. — В данном случае уехал театр „Ромэн“, а осталась его молодая актриса, которая отбилась от труппы, одичала, пообносилась и бродит теперь по городу, смеша всех своим глупым видом…»

А девушка тем временем запрыгнула на парапет набережной, сделала ладони рупором и, обратив лицо к волнорезу, закричала что-то на непонятном языке. Тут же на ее зов примчались давешние цыганята, обступили ее и загалдели. Слов Андрей не разобрал, только одно показалось ему до боли знакомым — это было слово «КАРА».

Кара? Та самая?

Андрей вскочил со стула, чтобы лучше рассмотреть девушку. Тоненькая, невысокая, с маленькой узкой ножкой, ей нельзя было дать больше пятнадцати. Значит, не она… Или?

— Кара! — позвал он не очень громко, но девушка услышала. — Кара, это ты?

— Вы меня? — спросила она на плохом русском.

— Ты ведь Кара?

— Да.

— А я Андрей, ты меня не помнишь?

— Нет, — быстро ответила Кара, не взглянув на него.

— Мы познакомились на этом пляже пять лет назад…

Но девушка не стала его слушать — развернулась и, окруженная стайкой пацанят, унеслась в сторону рынка.

Немного смущенный Андрей вернулся за столик, быстро допил пиво и собрался уже покинуть кафе, как стоящий за стойкой бармен позвал его кивком головы.

— Я вижу, тебе девочка понравилась, — сказал он, когда Андрей подошел. — Так вот, она вечерами у пирса танцует. Если хочешь ее видеть, подгребай часам к десяти — не ошибешься…

Андрей поблагодарил сердобольного бармена, но для себя решил, что ни к какому пирсу вечером не пойдет — зачем? Да, когда-то Кара ему очень нравилась. Можно сказать, он был в нее по-настоящему влюблен — чисто, бескорыстно, как-то по-детски… Да-да, именно по-детски, ибо любовь к Каре была последним платоническим чувством, которое он испытал.