– Что же это такое? Где справедливость? Фирму сделал мой брат, привела тебя в нее я, а мужика отхватила ты. Да еще какого! И собой красавец! И президент компании! И деньги у него есть. И квартира. И никаких родственников, которые стали бы вам мешать жить. И даже никаких бывших жен и детей от предыдущих браков. Где справедливость, я спрашиваю? Почему одним все, а другим ничего? Мне, например, за все время работы ни одного клиента, на которого можно глаз положить, не попалось. А к ней, видите ли, сам пришел. И как ее любит! Светится весь!

Нике сперва показалось, что подруга шутит. Однако та повторяла этот монолог неоднократно, и выражение обиды на ее лице раз от раза усиливалось. Олеся всерьез завидовала, и с этим ничего нельзя было поделать.

Свадьбу справили шумно и весело. После все вспоминали: замечательно получилось. Наверное, потому, что у Ники с Андреем гуляла в основном одна молодежь – их друзья. Все расходы взял на себя Андрей, и щепетильные Никины родители постеснялись звать своих знакомых и родственников. А у Андрея родни в возрасте практически не было.

Весело отгуляли свадьбу и начали жить вместе. Ника перебралась от родителей на квартиру к Андрею и со свойственной ей основательностью начала вить семейное гнездо.

Глава 2

Андрей всегда хвастался:

– Когда Ника впервые меня увидела, она чуть не упала в обморок.

– А ты так испугался, что чуть не сбежал, – смеясь, отвечала она.

– Я не испугался, а притворился, чтобы не испугать тебя. Иначе ты все-таки упала бы в обморок, – не сдавался муж. – И никуда я бежать не собирался. Я что, дурак? Кто же от своего счастья бежит.

– Так уж сразу понял, что это твое счастье, – улыбалась Ника.

– Именно сразу, – убежденно продолжал Андрей. – Представляете, вхожу. Пустая комнатка. Два стола. За одним – девушка. Склонилась над клавиатурой. Вижу у нее только коротко стриженную темную макушку. А потом она голову поднимает: синющие глаза в пол-лица. И все, ребята, я умер. Смотрю на нее, а она сама почти умерла. Враз побелела. Даже эти хорошенькие пухленькие губки тоже белыми стали. И глаза уже чуть не закатываются.