Севочка сказал первое слово: «Би-би!» – обнимая любимый красный пластмассовый грузовик.

Севочка наконец-то стал правильно всех называть: мама, папа, баба и деда. Мужчины были в полном восторге, потому что долгое время он их называл мамой либо бабой. Андрей и Никин папа дулись, как дети. Андрей терпеливо пытался его учить:

– Давай, Севочка, скажи: «Па-па». Понимаешь, папа. Я – твой папа. – Андрей тыкал себя пальцем в грудь.

Сын, внимательно и серьезно выслушав, басом произносил:

– Баба, – и заливисто смеялся.

– Неправильно! – всерьез расстраиваясь, восклицал Андрей.

Урок повторялся сначала.

– Что ты с ним, как с папуасом, – вмешивалась Ника. – Успокойся, придет время, и будешь ты папой. Еще надоест.

– Во-первых, никогда не надоест, – возражал он. – А во-вторых, мы сейчас с ним этого добьемся.

– Па-па, па-па, – продолжал твердить по слогам Андрей.

Сын, покраснев от натуги, задумался, нахмурился и тихо, с большим значением выдохнул:

– Паба!

– Вот видишь, Никуся. С детьми просто нужно как следует заниматься! – ликовал Андрей.

Сева загугукал, засмеялся и, указав на отца пальцем, громко и убежденно изрек:

– Мама.

Андрей расстроился и, махнув рукой, ушел в другую комнату.

Еще сильнее огорчался дедушка. Однажды, когда он явился в гости, Ника застукала его за тем же занятием. Старый инженер со свойственным ему упорством учил внука произносить слово «деда».

Севочка явно решил не разочаровывать дедушку и, широко улыбнувшись, назвал его:

– Кака!

Дедушке это не понравилось, и он расстроился даже больше, чем папа. Севе, наоборот, новое слово, видимо, показалось очень красивым, и он стал приберегать его к приходу любимого деда, заслышав голос которого теперь неизменно восклицал: