Но медики были не правы! Джейн следовало находиться среди других матерей. В конце концов, она тоже была матерью — матерью Алексы и матерью крошечной девочки, которая умерла. Джейн считала, что должна быть среди матерей и ей должны разрешить посещение отделения новорожденных.

Туда-то сейчас Джейн и направлялась. Она искренне верила, что, посмотрев на младенцев, каким-то образом зарядится силой, так необходимой для того, чтобы рассказать своей золотоволосой дочурке о том, что ее младшая сестричка умерла. Сегодня же, осторожно и бережно, Джейн и Александр скажут своей драгоценной Алексе правду. А завтра они вернутся в Топику и поведают о своем горе друзьям, ожидающим новостей о триумфальном успехе Джейн на художественной выставке в Канзас-Сити.

Подойдя к палате для новорожденных и взглянув через стеклянную стену на малышей, спавших в розовых и голубых плетеных кроватках, Джейн поняла, что поступила правильно. Казалось, один вид младенцев помогал ей обрести душевное равновесие. Несмотря на потерю ребенка и приговор врачей, что у нее уже никогда не будет детей, созерцание этих крошечных живых существ наполняло сердце Джейн надеждой.

Ее милое лицо озарила улыбка, первая за всю эту страшную неделю, — нежная, любящая улыбка матери…

Изабелла поцеловала шелковистые черные завитки своей малышки дочери, и взгляд ее метнулся вдоль коридора. В одном его конце располагалось отделение для новорожденных, в другом, как всегда, маячил шпион, посланный Жан-Люком следить за Изабеллой. Пять последних месяцев ее беременности и сейчас, после родов, парни Жан-Люка грозными, зловещими тенями повсюду следовали за несчастной женщиной. Теперь они почти не скрывались — ведь ребенок уже родился.

Изабелла жила в постоянном страхе, что эти люди получат от нанявшего их сумасшедшего человека жуткий приказ — оборвать невинную жизнь крошки, столь для него опасную.

Когда-нибудь такой приказ придет, но пока Жан-Люк, казалось, решил просто помучить Изабеллу: хищник, играющий со своей жертвой и совершенно уверенный, что она полностью в его власти. Как он сам говорил, Изабелла должна понимать: из такой ловушки ей ни за что не вырваться.