До вчерашнего дня. Мередит как раз дала Лизе одну из тех кукол, что получила в подарок на Рождество. Лиза прижимала к себе куклу, а Мередит подняла глаза и увидела, что ее отец внимательно и угрюмо наблюдает за ними.

— Иди к Альме, — велел он Лизе. Затем, нахмурившись, повернулся к Мередит. — А у вас, мисс, что, нет занятий?

— Я все сделала, папа, — ответила она.

— Тогда я попрошу мисс Вертворт заняться с тобой еще чем-нибудь.

— Да, папа, — послушно сказала Мередит. Она не помнила, чтобы он хоть когда-нибудь говорил с ней ласково и тепло обнимал ее, как бы ни старалась она ему угодить.

— Почему у Лизы твоя кукла? — резко спросил он.

— Я ей дала поиграть, — ответила Мередит, удивляясь тому, что он обратил на это внимание.

— Эту куклу подарил тебе твой брат, — сказал папа.

— Но у меня и другие есть, а Лизе эта очень нравится.

— Лизе ни к чему такие вещи, — сказал он. — Это только наводит ее на ненужные мысли.

— Но…

— Достаточно, мисс. Поднимайтесь в свою комнату и оставайтесь там.

Мередит узнала этот тон. Она испугалась: она боялась этого тона с того самого раза, когда не нарочно вывела отца из себя, и он выпорол ее ремнем. Она пошла в свою комнату, не понимая, что же такого она сделала.

Прошло несколько часов, прежде чем, беспокойная и несчастная, Мередит отважилась осторожно спуститься в кухню за домашним печеньем. В отцовской конторе она услышала голоса, но не поняла, о чем идет речь.

— Нам надо это сделать, — слышался сквозь дверь голос отца. — Они с Мередит слишком похожи и слишком тесно дружат. Этого не должно быть. Мне давно надо было это сделать, но Альма…

Ее брат ответил успокаивающе:

— Ты всегда сможешь завести себе другую черную бабу. Руби, например. Она и впрямь хороша в постели. И миленькая, и шустрая. — И он добавил уже более резко: — Мне вовсе не нравится видеть здесь черную единокровную сестру.