Проснувшись, Патрик сразу приоткрыл окно. День выдался пасмурным. Небо заволокло тучами, хотя ни снега, ни дождя не было. Зато ветер улегся.

— Скажи на конюшне, что я сегодня охочусь, — велел он своему слуге и дальнему родственнику Доналу, с которым дружил едва ли не с пеленок. Семейство Донала, Мор-Лесли, служило многим поколениям Гленкирков.

— Хорошо, что догадались выехать пораньше, милорд, — кивнул Донал. — В зале вас ждет плотный завтрак. Не хотите взять еду с собой? Вряд ли вы вернетесь до заката. Охота на оленей — дело долгое.

— Верно, — кивнул герцог. — Нам понадобятся овсяные лепешки, сыр и сидр. Передай остальным — пусть наберут припасов на кухне.

— Будет сделано, милорд, — ответил Донал, вручая Патрику сначала подштанники и штаны, потом белую рубашку с широкими рукавами и вырезом на сборке. Пока Патрик натягивал штаны поверх толстых темных вязаных чулок, он держал наготове кожаную куртку с пуговицами из рога.

Штаны тоже были шерстяными, выкрашенными в ореховый цвет. Завязав тесемки на рубашке, Патрик сел и принялся надевать коричневые кожаные сапоги до колен, и только потом настала очередь куртки. Взяв подбитые мехом плащ и кожаные перчатки, он спустился в зал, где уже был накрыт стол.

Одиночество отнюдь не повлияло на его аппетит. Он мигом умял овсянку с медом, несколько яиц-пашот в сливочном соусе, сдобренном марсалой, три ломтя ветчины и целый деревенский каравай с маслом и твердым сыром. Служанка принесла кружку с дымящимся чаем, напитком родной страны его матери, к которому он пристрастился.

Младшие братья часто подшучивали над его привычкой пить горячий чай по утрам, поскольку сами они, как и отец, больше любили темный эль, При воспоминании об их проделках Патрик улыбнулся.