— Не за них. За Карла Стюарта. Король — мой родственник, — твердо объявил герцог. — Как насчет твоего сына от Стюарта? Он тоже удерет в кусты, покинув кузена?
Вряд ли, мадам. Мы все обязаны собраться вокруг короля, чтобы те люди, которые пытаются провозгласить так называемую Английскую республику, поняли, что нам она не нужна. Этим гнусным республиканцам нужно преподать достойный урок. Научить почтительности перед теми, кто выше их по рождению и положению, дорогая Жасмин. Кроме того, здесь, в Гленкирке, нам придется принять ковенант — во имя целесообразности. Нужно показать правительству, что Лесли из Гленкирка лояльны и преданны делу ковенантеров. Тогда нас оставят в покое; А возможно, решат, что я неугоден Богу, и отошлют домой, — закончил он со смешком.
— Я тебе не «дорогая Жасмин»! — бросила разгневанная герцогиня. — Король не имеет никакого отношения к Лесли! И ты ничем ему не обязан! Не позволю вести Патрика на верную смерть! Слава Богу, Адам и Дункан в Ирландии, за много миль от этого сумасшествия!
— Вряд ли Ирландию можно назвать безопасным местом, — сухо заметил герцог. — Кроме того, и Адам, и Дункан искренне приняли ковенант, хотя, побьюсь об заклад, они все еще верны королю;
Жасмин устало покачала головой. Похоже, мужа ничем. не разубедить.
— Ты должен помнить, — все же начала она в последней попытке растопить сердце мужа, — что каждый раз, когда Лесли из Гленкирка имеют дело с династией Стюартов, случается беда.
Ее взгляд был устремлен на висевший над камином портрет.