Были другие женщины, подобные Бет. Ни одна из них не была, возможно, такой экстремисткой, но все они были как ее кровные сестры. Женщины, которые хотели его потому, что он казался им очень сильным. И которые уходили от него, как только понимали его тайную мягкость. Они просто свирепели, когда понимали, что он не может быть скалой все время.

В некотором роде другие были хуже Бет. Бет просто хотела, чтобы его тело было постоянно неутомимым. А другие еще и хотели, чтобы у него было железное сердце и стальная душа. Они словно требовали нежности, чтобы тут же отвергнуть ее.

Не то чтобы он не любил ни одну из них. Они были женщинами, а Роман существовал для того, чтобы они были счастливы. Если же они причиняли ему боль, значит он заслуживал этого.

Ну, если Оливия хочет вырезку и жареный картофель, она получит вырезку и жареный картофель. Из всех женских требований это было одно из самых простых.

Но нельзя всего лишь взять из морозильника парочку филе и просто зажарить их, не так ли?

Она не захочет соуса, но, конечно, захочет маринада.

Роман смешал масло, вино, сок папайи и специи и оставил мясо мариноваться. Затем он позавтракал.

Он подъехал к ее дому из старого коричневого кирпича ровно за две минуты до семи. Дверь на улицу открылась сразу же. Оливия сошла по ступенькам танцующей походкой. Он не собирается знакомиться с ее семьей — матерью и младшей сестрой, не так ли? Это было прекрасно. Встреча с семьей женщины могла быть первым шагом в болото. «Вот, где я живу, вот моя семья. Я себя показала, не правда ли? Теперь ваша очередь».

На ней были туфли-лодочки, плотно облегающие черные брюки с высокой талией, кремовый жакетик и черно-кремовая шапочка. Ее одежда была достаточна, чтобы показать: «я ценю приглашение», но не настолько элегантна, чтобы превратить вечер в прием. Роман очень устал от таких женских ритуалов.