Прошло еще несколько минут, прежде чем она почти беззвучно выдохнула:

– Да.

До этой минуты Рейчел не осознавала, как напряжена сама. Теперь она позволила себе расслабиться – совсем немного, самую малость, только чтобы унять грызущую боль под ложечкой.

«Слушаете, майор? – мысленно спросила она. – Как, убедились теперь, что я что-то могу?»

– Ты поехала с ним в мотель? – уже более уверенно спросила она Харлей.

Та судорожно сглотнула.

– Да, поехала.

– Но ты ведь не убивала его, так? Легавые просто шьют тебе дело.

Она сознательно давала Харлей возможность вывернуться, спасти себя, ей было тошно оттого, что приходится применять свои способности к женщине, пусть даже эта женщина – убийца. Отчаяние в глазах Харлей резало ей душу, причиняло физическую боль.

– Я не хотела, – прошептала Харлей. – Я… я правда не хотела!

Куда-то пропал резкий говорок бывалой арестантки. Перед Рейчел сидела просто женщина, измученная и жалкая.

Рейчел замутило от отвращения к себе. «Помни, какая была Си Джей в гробу, – снова услышала она далекий голос. – Помни и не раскисай».

– Это был несчастный случай? – с нажимом спросила Рейчел.

Глаза Харлей полыхнули злобой, она сухо рассмеялась.

– Несчастный случай, ага. Этот сукин сын, прежде чем получить удовольствие, связал меня, повалил и избил до полусмерти. – Ее плечи мелко тряслись, слова сочились, как гной из вскрытого нарыва. – Поэтому, как только он мне развязал руки, я случайно его порезала. Да уж, блин, несчастный случай, иначе не скажешь!

Рейчел почувствовала, что оглушена и подавлена гневом Харлей, ее обидой и пережитым ею унижением. Она вспомнила, как часто Келли с горечью вздыхала, что проститутке, которую избили или обманули, полиция не особенно сочувствует. Сама Келли со временем к этому притерпелась – так, по крайней мере, она говорила. Понятное дело, привыкла: работает в полиции уже десять лет. Для нее такое давно уже в порядке вещей.