Машина остановилась возле ее дома. Уордвик неодобрительно разглядывал полускрытое кустарником старое здание с потрескавшимися стенами, с висящей клочьями штукатуркой и скрипучими, явно нуждавшимися в ремонте дверьми. Сад перед домом был тоже запущенным, заросшим сорняками и бессистемно разбросанным кустарником.

— Это ваш фамильный особняк?

— Нет, я снимаю здесь комнату.

Он нахмурился.

— На вашем месте я переехал бы. Здесь могут жить только привидения, а не люди. Он смахивает на курятник, и, готов биться об заклад, здесь водятся крысы.

— Ни кур, ни крыс здесь нет, — обиженно возразила Элиза, — правда, в моей комнате живет мышь. Я не могу убить ее, она все-таки живая! Но комната дешевая и достаточно просторная. Меня это устраивает.

К тому же я не могу рассчитывать на лучшее, уныло закончила она про себя.

— А где живут ваши родители?

Элизе не хотелось говорить ему правду, но все же, собравшись с духом, она рискнула:

— У меня никого нет.

— Нет родителей? — В его голосе звучало удивление, смешанное с недоверием.

— Совсем никого.

Карие, с рыжими крапинками глаза Уордвика испытующе впились в лицо Элизы. Она отвела взгляд, чувствуя себя почти как на допросе.

— И давно вы живете одна?

— Всю жизнь. — Она умолкла, раздумывая, стоит ли быть откровенной до конца, потом продолжила: — Я подкидыш. Я действительно не знаю, кто мои родители и есть ли у меня родственники.

Повисла неловкая тишина.

— Прошу прощения, — сказал наконец Уордвик. — Мне очень жаль. У вас было несчастливое детство. Мне повезло больше. Мои родители, к сожалению, недавно умерли. У меня есть сестра, я женат и имею сына. Надо продолжать род.

— Конечно, — согласилась Элиза. Не желая продолжать этот разговор, она поспешила выйти из машины. — Спасибо, что подвезли, мистер Уордвик. Спокойной ночи.