Она не осадила его, не сказала, что это не его дело. Неожиданный шок последних минут разрушил все барьеры и преграды, сблизил их куда больше, чем все предыдущие годы общения. Что ж, подумал Коннор с мрачной усмешкой, тем лучше. Ее рай оказался дешевой картинкой из толстого журнала, теперь она от него освободится.

Боги, только бы не видеть этой боли в синих глазах!

Ее голос звучал тоскливо и монотонно.

— Примерно за год до смерти Ника они с Каем вдруг охладели друг к другу. Кай стал редко бывать у нас. Я спросила Ника, в чем дело, но он отшутился, сказал, что холостые друзья всегда отдаляются от женатых. Знаешь, Коннор, когда любишь человека, веришь ему. Нельзя не верить.

В синих глазах стояли слезы, но лицо было спокойным, и Коннор в бессильной ярости подумал, что убил бы Ника еще раз, если бы это могло помочь.

Шорох сзади заставил его обернуться, заслонив собой Линду. В дверях стоял Кай, лицо у него было хмурое и жесткое.

— Что здесь происходит?

Коннор пожал плечами, предоставляя Линде самой ответить на этот вопрос. Синие глаза в упор глядели на хозяина дома. И Линда, и Кай прекрасно понимали, о чем сейчас пойдет речь.

— Кай, Пенни… она была единственной?

— Да.

— Значит, он и впрямь любил ее. Почему ты мне ничего не сказал?

— А ты бы мне поверила? Не мое это было дело, Линда. Не я должен был сказать.

Коннор очень хорошо понимал Кая. Линда, как выяснилось, тоже.

— Да, конечно. Я зря это сказала, прости. Кай, я, пожалуй, пойду.

Коннор вскинул голову.

— Я тебя отвезу.

— Это очень любезно с твоей стороны, Коннор, но у меня машина, и я…

— Ты не можешь сейчас вести машину! Я должен быть уверен, что ты добралась до дома без происшествий.

— Я прекрасно могу…

— Ты. Не можешь. Вести. Машину. Я понимаю, что твоя собственная жизнь тебя сейчас мало волнует, но что, если ты убьешь еще кого-нибудь?