— Нет… он был старше на три года и учился в другой школе. Его смерть стала для всех нас настоящей трагедией, Коннор. А Линда… она меня поразила. Ни единой слезинки не проронила на похоронах, хотя в душе у нее, возможно, бушевал ад.

Не хочешь ли ты намекнуть, Пенни, что Линда не любила своего мужа?

Честно говоря, Коннор уже жалел, что затеял этот разговор, поэтому постарался завершить его как можно тактичнее.

— Я слышал, у них была большая любовь.

Лицо Пенни окаменело, и лишь в глазах плескалось целое море тоски и горечи. Потом длинные ресницы опустились, и Пенни абсолютно светским тоном произнесла:

— Да, так говорили. Именно поэтому трудно поверить, что она спала с Каем. Тем более что к тому времени, когда об этом заговорили, со дня смерти Ника и года не прошло. Как-то это не вписывается в образ безутешной вдовы, не находишь? Кроме того, Ник…

— И что же Ник?

Коннор искренне надеялся, что голос не подвел его и вопрос не выглядел слишком нетерпеливым и бесцеремонным. Пенни слабо и устало улыбнулась.

— Да ничего особенного. Просто, знаешь, когда мужчина обнаруживает наутро, что вчера вечером он женился на Снежной Королеве… Случаются депрессии. Ой, извини, мне надо кое с кем поздороваться. Увидимся, Коннор!

Пенни так поспешно кинулась к какому-то седовласому господину и так настойчиво потащила его из комнаты, что это невольно наводило на мысли о паническом бегстве.

Коннор наблюдал за ней, слегка нахмурившись. Пенни была близка к истерике, а в таком состоянии ничего не стоит закатить сцену. Вот только какую сцену? Кому? И за что? Шампанское неожиданно стало совершенно безвкусным.

Обычно женские проблемы мало интересовали Коннора Брендона. Все эти яркокрылые бабочки, кружившие вокруг него в последние годы, вряд ли могли претендовать на звание Мисс Интеллект, однако Линда Чериш к ним не относилась.