— Я была их свидетельницей. — Она отказалась от попыток сдержать слезы, и они свободно текли по ее лицу. — В его палате… Грег…

— О Боже!

Свадебные приглашения упали на пол, веером рассыпавшись по толстому ковру. Гейбриел повернулся к ней и, с неожиданной нежностью обняв, привлек к себе.

— Сядь.

Медленно и осторожно он подвел Рейчел к кушетке, посадил на нее и сел рядом. Погладив по голове, Гейбриел положил руку на затылок Рейчел и, повернув к себе, прижал лицом к своему плечу.

— Мне нужно извиниться перед тобой, — пробормотал он хриплым, срывающимся голосом. — Я должен был знать, что ты не будешь мне лгать.

Но эти, проникнутые заботой, слова не пролили бальзама на ее рану. Он извинялся за то, что не поверил словам о намечающейся свадьбе, но по— прежнему считал ее способной действовать в союзе с матерью против него. Способной отобрать дом, где прошло его детство.

— Прости, — сказала Рейчел всхлипывая и подняла на Гейбриела заплаканные глаза. — Я не должна была говорить…

— Тише… — успокаивающе прошептал он, приложив палец к ее губам.

От нежданного прикосновения сердце Рейчел встрепенулось, и это было совсем уж плохо. Ей хотелось отстраниться, но вместе с тем она понимала, что столь резкое действие только выдаст ее внутреннее смятение, поэтому замерла, надеясь, что Гейбриел вскоре разожмет объятия и можно будет разорвать физический контакт, от которого все тело покалывало, как будто сквозь него пропустили электрический ток.

— Не ругай себя, — продолжил Гейбриел. — Это не твоя вина. Просто мы попали в чертовски сложную ситуацию. Поэтому я… такой раздражительный.

Его губы скривились в горькой усмешке, и Рейчел несколько истерически рассмеялась:

— Боже мой, Гейб, у тебя есть все основания быть раздражительным. В конце концов ты потерял отца и даже не сумел проститься с ним.