А как он постарел, осунулся и зачах. Конечно, женитьба не всем идет на пользу, но чтоб настолько! Значит, он переживает, и тяжело переживает… А что? Разлуку с ней? Или неудачную, по его мнению, женитьбу? Или еще что-то. И глаз, хоть и один, но такой злющий!

– Вот, дорогая, простите, не знаю вашего имени-отчества, – начал Василий Иванович.

– Можно просто Лариса, – вставила она.

– Дорогая просто Лариса, так мы и живем.

Наталья Владимировна театрально закатила глаза к небу, как бы призывая в свидетели создателя.

– Да, – нашлась Лариса, чувствуя, что от нее чего-то ждут, – как-то не очень вы живете. Пусто.

– А что вы хотите? Денег едва хватает на хлеб и воду! – продолжал Василий Иванович, меряя шагами небольшую комнатку. – Лишних ртов, – он указал на дочь, – я кормить не в состоянии.

«Мама милая, – подумала Лариса, – на что это он намекает?»

– Я еще, простите, как вас зовут?..

– Лариса.

– Я еще, Лариса, к тому же инвалид. У меня зрение ни к черту и склероз прогрессирует.

Василий Иванович, вживаясь в роль, поправил повязку.

– Ноги отказывают, печень пошаливает. Вот вы бы…

– Лариса.

– Да, Лариса. Вы бы стали жить с таким инвалидом?

Та развела руками, не в силах вымолвить ни слова.

– А она, – Василий Иванович указал на жену, – живет! Прямо, можно сказать, сожительствует уже длительный срок.

«Мама милая, – подумала Лариса. – Он двоеженец!»

– А наши дети! Какое они влачат существование, зная, что родители не сводят концы с концами?!

У него еще дети!

– Какое?

– Поверьте мне, голубушка…