Ее имя и фамилия были произнесены не как вопрос, а как утверждение: да, он не ошибся и сразу распознал в ней ту, кого приехал встретить. Его интонации были манерны и медлительны, как у того высокого светловолосого таможенника. Но если в речи чиновника аэропорта она уловила нотки теплоты и доброжелательности, то в голосе незнакомца, назвавшего ее и при этом почти не разжавшего губ, ей послышался глухой скрежет металла.

Облик мужчины был под стать голосу. Жесткие, словно высеченные из камня черты лица, ястребиный профиль, черные как ночь и в то же время блестящие густые волосы и, низко надвинутая на лоб ковбойская шляпа… Карлу передернуло от бессильной злобы. Она попыталась высвободить руку, но тут же почувствовала, как мозолистые пальцы еще сильнее сжали ее, так что девушка чуть не вскрикнула от боли. По сравнению с ней мужчина был настолько высок, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Их взгляды скрестились, и Карла поняла, что не нравится этому человеку. Его явная антипатия будто передавалась через пальцы, цепко державшие руку девушки, и наполняла своим невидимым ядом каждую клеточку ее тела…

Кто он и почему подошел к ней в этом зале? Может быть, именно его имел в виду таможенник, говоря, что ее ожидают в зале прилетов? Но она могла и сама добраться до ранчо.

Неожиданно в ней вспыхнуло и стало угрожающе расти обостренное чувство независимости, которое она унаследовала от предков. Ее взгляд стал холодным, а твердый чеканный голос словно рассек накалившийся вокруг них воздух:

— Вы оказались по отношению ко мне в более выгодном положении: вам знакомо мое имя, а мне ваше — нет, мистер…

Ее с трудом сдерживаемое негодование произвело на мужчину такой же эффект, какой производит легкий падающий снежок на вековой лед, — он остался невозмутим. Серые, полные цинизма глаза скользнули по лицу девушки.