Сначала Ирина с вежливым стараньем слушала свою свекровь, а потом поняла – это дело неблагодарное, все равно Павлина Леонидовна никого, кроме себя любимой, не замечает, дама, видимо, всерьез решила, что сегодня ее бенефис, и требовала к себе внимания всех присутствующих мужчин. Ирина мужчиной не являлась, а потому и интереса никакого у родственницы не вызывала.

– Вот черт… по сотику, что ли, Лёльку вызвонить… – бурчала себе под нос тоскующая невеста.

Павлина Леонидовна токовала глухарем, Терентий же с восхищением уставился маменьке в рот и только безостановочно метал креветки с общего салата. Отец, видя унылый взгляд дочери, решил хоть как-то изменить сценарий вечера.

– Я предлагаю выпить за молодую пару! Доченька, я тебе…

– Ах проказник! – восхитилась Павлина Леонидовна. – И как это он ловко подметил, что я выгляжу на тридцать лет! Какой удачный комплимент! Ну приглашайте же скорее меня на этот фокстрот!

И дамочка томно прикрыла глаза.

– Это не фокстрот, – упрямо сопротивлялся Борис Федорович. – Это танго. И я хочу на этот танец пригласить самую молодую и прекрасную даму за этим столом…

– Я готова! – тут же подскочила Павлина Леонидовна и резко рванула кавалера на себя.

Борис Федорович только слабо вякнул и сразу же приклеился к пышной груди томной кокетки. Дама уверенно потащила его на середину зала, где и закачалась со своей добычей.

– Ну и как тебе моя мамочка? – восторженно повернулся к невесте Терентий. – Правда она прекрасна?

– Я надеюсь, ты такой же настойчивый и страстный? – муркнула Ирина, плавно махнув ресницами, щедро сдобренными дорогой тушью.