Это была ты.

Жить Ганс ухитрялся одновременно в Москве, в Приволжске, в Лебяжьем, и там, и сям держал несколько автомотомагазинов и одновременно занимался каким-то туманным горюче-смазочным бизнесом: то ли газ, то ли бензоколонки. По правде говоря, я особо и не интересовался. Я знал, что он аферюга, каких поискать, что пускаться с ним в любое мало-мальское мероприятие окажется себе дороже, и не потому, что он тебя подставит или кинет на гвозди, а единственно потому, что любая тема в конечном счете сводится у него к явному или скрытому криминалу. Такой уж он человек, второй Мишка Гашев. Но все равно старый друг лучше новых двух, как ни крути. Часа четыре мы с ним просидели тогда в аэропортовском ресторане, махнулись номерами телефонов, и теперь время от времени созванивались: привет-привет, как жизнь, надо бы пересечься – обычная московская форма общения.

В машине их было трое – сам Ганс и пара кренделей покрепче – похоже, братья-близнецы: белобрысые, рослые, в мощных белых джемперах с полосатыми рукавами. У одного под мышкой, поверх джемпера, открыто, внагляк , торчала косая кобура с пистолетом – стало быть, у него есть разрешение на ношение оружия, а значит, он охранник или же мент. Связываться с ментами Гансу всегда было вподляк, значит, крендели скорее всего из какого-нибудь ЧОПа.

– Заждались? – сказал я, пожимая им руки.

– А ты думал! – Ганс вылез из машины на снег. Он был в темном костюме, при галстуке, а очки в тонкой дорогущей оправе и запах хорошей туалетной воды ненавязчиво навевали мысли о каком-то шикарном Атлантическом драйве на всех парусах. По жизни он был старше меня лет на пять, стало быть, сейчас ему около 26, и эта небольшая разница в возрасте давала ему право относиться ко мне слегка покровительственно, особенно на людях.