Когда я вошел в общежитие, то сразу увидел Рашида. Он дремал в кресле у лифта, а у него на коленях урчала Мурка.

– Ку-ку, – сказал я у него над ухом. – Хватай мешки – вокзал уходит.

Рашид открыл глаза. Он все еще был в пиджаке, в котором встречал Новый год, при галстуке, но в чьих-то длинных, невероятно широких брюках с пятнами на коленях и мотней чуть выше колен. Зная его безупречный внутренний интерьер, можно было предположить что-то суперфорсмажорное типа цунами.

– Наконец-то, – сказал он, обдав меня слабым коньячным выхлопом, и столкнул кошку на пол. – Почему мобильный не отвечает?

– Деньги кончились. Случилось что?

– Тебя ждут. – Он показал глазами куда-то вбок. – Сначала тут сидели, потом в машину ушли. Черный джип на стоянке. Велели тебя туда отправить.

– Кто?

И только теперь я заметил, что Рашид сильно напуган. Нужно было прожить с ним в одной комнате два года и столько же проучиться в одном семинаре, чтобы распознать испуг за этим вечно невозмутимым выражением усатого лица.

– Какие-то серьезные мужики, – сказал он. – То ли менты, то ли, наоборот, не менты.

– Сколько их?

– Трое.

– И давно ждут?

– Давно… Ну, как давно – минут сорок. У одного ствол под мышкой внагляк висит. Ты нигде не напортачил, Андрюх?

Я подумал, побренчал медяками в карманах:

– Да вроде нет.

– Мы в четыреста пятой будем, если что, – сказал он. – Зайди потом, отметься.

Я взял рюкзак под мышку и вышел на улицу. Стоянка была с торца общежития, напротив входа в гостиницу; единственный джип стоял на переднем плане мордой наружу. Черная приземистая глыба на низких лапах выглядела внушительно и мрачновато. Багажный обтекатель на крыше, фароискатели, передний спойлер, пара антенн – машина для больших переходов. Они увидели меня и два раза мигнули подфарниками – мол, давай сюда прямиком.