— Спасибо, доктор, — произнес он, — Мы подождем тут.

Доктор кивнул, едва взглянув на Алексиоса, затем снова внимательно посмотрел на него, к чему воин уже привык за последние годы, хотя всё еще испытывал горечь.

Доктор спросил:

— Надеюсь, вы не против моего профессионально любопытства. Где вы получили такие шрамы на лице? Не думали ли вы прибегнуть к пластической хирургии?

Глаза Алексиоса подернулись льдом. Он пожалел в очередной раз, что не может просто врезать человеку, чьи гениталии были больше мозгов.

— Ваша забота неуместна, доктор. Хотя я и благодарю вас за нее, — проскрипел он в ответ, стараясь не подавиться собственными словами.

Грейс повернулась к нему и прислонила голову к его груди. Это были первые признаки слабости, которые она проявила в его присутствии. Волна желания оберегать поднялась в его душе.

— Мне надо на свежий воздух, — прошептала она, — Пожалуйста, Алексиос, пожалуйста, помоги мне. Выведи меня отсюда.

— Спасибо еще раз. Мы подождем еще новостей, как я уже говорил, — кивнув врачу, Алексиос крепко обнял Грейс.

Потеряв всякий интерес к Алексиосу, доктор уже отошел в сторону, но вдруг остановился и с симпатией на лице обратился к ним:

— Она будет некоторое время в отделении интенсивной терапии. Вам двоим надо пойти помыться и немного отдохнуть.

Кивнув вновь и не утруждая себя ответом, Алексиос повел Грейс к выходу. Двери раскрылись с характерным шипением и трое мужчин на улице, сунув руки под куртки, резко повернулись в их сторону. Они немного расслабились, когда узнали Грейс и Алексиоса.

— Здесь все чисто, — сказал коренастый, тот, кто перегонял их машину. По-видимому, Спайк. Или Бутч. Одно из этих странных имен, которыми пользовались повстанцы и которые не были именами. — Что нового?