Если не учитывать то, что она нечего этого не хотела и ни в чем этом не нуждалась. Ни в любви, ни в страсти. Только в мести. Только в правосудии. Сейчас он ее рассердил, но она знала достаточно, чтобы не позволить ему увидеть это.

— Ваше предложение слишком щедрое, Ваше Высочество. Вы, конечно же, знаете, что я не могу от вас принять никакого подарка, не рискуя при этом оказаться у вас в долгу, который я, возможно, не в состоянии или не желаю выполнить. Мне кажется, что нечестно, прикрываясь разговорами о мире и привилегиях, пытаться обмануть меня.

Его обольстительная улыбка исчезла, превратившись в дружелюбную усмешку. И оба этих выражения были, без сомнения, обманчивы.

— Хорошо, как говорите вы, люди, «попытка — не пытка», — он уронил плащ, который тут же засверкал и исчез, не успел коснуться песка. — Я даю вам слово, что больше не стану применять никаких уловок.

— Тогда я должна попросить вернуть мне мой лук.

Он повернул голову, чтобы указать на груду ее одежды, которую она оставила на берегу. Поверх нее лежал ее лук.

— А стрелы?

— Я не трогал ваш колчан. Он находится в вашем транспортном средстве.

Она прошествовала к своему полотенцу и небольшой горке одежды, быстро вытерлась и натянула на купальник темно-синюю трикотажную рубашку и шорты, затем повесила на плечо лук. Он, конечно же, сумел подавить в себе любые галантные стремления к тому, чтобы отвести взгляд, и наблюдал за процессом ее одевания с выражением нескрываемого одобрения на изящно вылепленном лице.

— А вы — спортсменка, что неудивительно. Дочери Дианы всегда были такими. Мне действительно нравится наблюдать за игрой хорошо натренированных мышц под шелковистой кожей, — задумчиво проговорил он, себе под нос.