— Я сейчас выйду, — сказал он, — И, когда дам тебе знак, ты заведешь машину и уедешь отсюда к чертовой матери.

Отбросив разряженное оружие на пол, Алексиос достал свои кинжалы из ножен. Его движения были плавными и казались странно заторможенными из-за шока. Как будто время замедлилось. Грейс отметила, что волоски на его загорелом мускулистом предплечье отливали золотом. У нее было время подумать, что это довольно странное наблюдение перед смертью.

Затем, заставив ее на мгновение заподозрить, не ударилась ли она головой во время крушения машины, Алексиос просто исчез. Это не было неожиданностью. И заняло, может быть, три или четыре секунды. Его тело растворилось в мерцающем каскаде сверкающего тумана; затем, почти прозрачный и бесформенный, он просочился в открытое окно позади нее, оставив Грейс с раскрытым от удивления ртом и крошечными капельками воды, застывшими на ресницах.

— О, Боже. Я думала, что уже умерла, — простонала Мишель, — Или я только что видела, как Алексиос превратился в ангела, или у вас ним будет очень занимательный секс.

Подавив готовый вырваться резкий ответ, Грейс, пригнувшись, опять поползла назад, чтобы помочь Мишель. Кровь на заднем сидении была везде. Пуля разнесла вдребезги стекло рядом с девушкой и угодила ей в плечо. Осколки стекла блестели на ее коротких темных волосах. Лоб и щеки кровоточили от мелких порезов.

— Насколько плохо?

— Некоторое время я не смогу носить платья с короткими рукавами, — попыталась улыбнуться Мишель. Только улыбка превратилась в гримасу.

Глаза Грейс вспыхнули. Если она потеряет близкого друга …

— Черт тебя подери, Мишель, оставь эту британскую «я-держусь-молодцом» хрень. Насколько плохо?

В бледном отсвете уличного фонаря лицо Мишель казалось белее снега.

— Может быть, чуть-чуть плохо. Рана как раз ниже моего плеча, но мне становится тяжело дышать и …