Столетия развращения и соблазнения душ дали мне шестое чувство обнаружения наиболее уязвимых к моему очарованию. Праздники, якобы, будучи временем радости и счастья, также имели тенденцию выявлять в людях худшее. Я могла обнаружить отчаяние повсюду… тех, кто лихорадочно надеется найти идеальные подарки в надежде завоевать расположение близких, неудовлетворенные своей способностью предугадать их желания, болтавшиеся по магазинам, чтобы создать "идеальную" атмосферу праздника, к которому у них не было никакого интереса…. Да, это было повсюду, и если знаешь как искать, то печаль и разочарование выглядывали из-под вуали радости. Эти души, были готовы для захвата. Если бы я только захотела, то сегодня могла бы снять столько парней, что выполнила бы свою недельную квоту.

После разговора с Дженис я как-то странно себя чувствовала, что не смогла собраться с силами и завязать беседу с неким недовольным жизнью бизнесменом из пригорода. Вместо этого я утешила себя импульсивными покупками для себя любимой, и даже нашла несколько весьма неплохих подарков для других, убеждаясь, что не являюсь полной и законченной эгоисткой. Ко времени моего отъезда, я была уверена, что движение на дорогах уже поутихло, и я без проблем вернусь в город. Когда я проходила мимо беседки, то услышала громкие хо-хо-хоханья Санты, он неистово размахивал руками, испугав малыша, сидящего у него коленях. Наверное, кто-то все же пренебрег "алкогольным графиком" и нарушил его.

По дороге домой я обнаружила, что у меня три новых голосовых сообщения, и все от моего друга Питера. Только я собралась их прослушать, как телефон зазвонил.

- Привет!

- Где ты? - Бешеный голос Питера заполнил все небольшое пространство моего Фольксваген Пассат.

- В своей машине. А Где ты?

- В своих апартаментах. Где же еще? Все здесь!

- Все? Что ты имеешь в виду?

- Ты забыла? Черт побери, Джорджина. Несчастная и одинокая ты была более пунктуальной.