Сукин сын собирался ее убить. Сейчас. Сегодня.

— Да, сейчас, Мартин, — отозвалась она, поражаясь невозмутимости и спокойствию в собственном голосе.

Хотя, чего греха таить, она порядком поднаторела в том, чтобы скрывать свои чувства за фасадом любезности и изысканной вежливости. Настолько, что могла давать уроки гейшам. Впрочем, гейшей она не была.

Схватив жесткий канат, она легко сошла с катера на узкий причал. Долго возиться не пришлось. В прошлом она привязывала канаты к причалу миллион раз.

Мартин оставил штурвал и спустился по ступенькам вниз.

— Вот, держи, — сказал он, вручая ей ноутбук. — Я возьму твой чемодан и еду.

Она взяла кейс и стала ждать, пока он вытащит на причал чемодан и две сумки с продуктами.

Мартин огляделся, чтобы убедиться, что взял с лодки все необходимое. Затем ступил на причал и спросил:

— Готова?

Не дожидаясь ответа, он легко подхватил сумки с продуктами и повесил по одной на каждую руку. Его аура вспыхнула от нетерпения и по-настоящему страшного возбуждения. Пульсация темной энергии все усиливалась. И тут она поняла, что дело не только в бизнесе. Ему на самом деле не терпелось ее убить. Ее гнев разгорелся еще сильнее.

— Конечно. — Она послала ему свою лучшую профессиональную улыбку, которой обычно приветствовала его гостей и деловых партнеров и которую считала чисто артистической. — Но просто из любопытства, когда ты планируешь это сделать?

— Что сделать? — переспросил Мартин, уже отворачиваясь от нее и направляясь к маленькому внедорожнику, припаркованному в конце пристани.

— Убить меня.

Он замер. Она видела, как поток потрясения прорвался сквозь его ауру. В спектре вспыхнули неописуемые цвета. Она поняла, что действительно застала его врасплох. Неужели он всерьез думал, что может планировать ее смерть, а она этого не почувствует? Видимо, ответом на этот вопрос было громкое «да». С другой стороны, она никогда не раскрывала ему всех своих секретов.