А Маргарет так хотелось напомнить, что, когда Джордж убеждал ее в своей любви и просил стать его женой, он твердил о своем горячем желании иметь как можно больше детей, настоящий дом, которого никогда не было ни у нее, ни у него! Ее родители умерли, а его развелись, когда он был еще очень мал…
Маргарет с грехом пополам удалось справиться со своей короткой речью и дрожащими руками протянуть Джиму Перкинсу чек. Когда все закончилось и Маргарет спустилась в зал, встревоженная Оливия поспешила к ней и спросила, все ли у нее в порядке.
— Там, на сцене, у тебя было такое странное лицо. Я даже на мгновение подумала, что ты сейчас встанешь и уйдешь. Я знала, что ты волнуешься, но даже представить не могла… Ладно, все уже позади, — успокоила ее дочь.
Маргарет с трудом изобразила улыбку.
— Все равно, ма, ты была великолепна, — не умолкала Оливия, продевая руку под локоть матери. — Ты не передумала насчет пирушки, которую обещала мне? Скажи скорее, куда мы пойдем, пока не подоспел кто-нибудь из твоих поклонников и не уговорил позволить ему присоединиться к нам.
Маргарет растерянно посмотрела на дочь. Она даже думать не могла о еде. Желудок свело судорогой, а сердце, казалось, было зажато в тиски.
Ее мутило и трясло, как после нервного срыва. Маргарет говорила себе, что это смешно, что она взрослая женщина и не должна так сильно переживать только оттого, что увидела человека, похожего на того, которого ей давно уже следовало бы забыть.
— Пойдем скорее, — зашептала Оливия. — К нам приближается Генри.
Когда они устремились к выходу, дочь недовольно добавила:
— Честное слово, ма, не могу понять, почему бы тебе не выйти замуж за бедного Генри? Он обожает тебя, ты же знаешь, и всю жизнь будет носить тебя на руках.
— Он мне нравится, но я его не люблю, — сказала Маргарет, удивившись собственному ответу не меньше, чем дочь, которая приостановилась и внимательно посмотрела на нее. — Неужели в моем возрасте так неприлично считать любовь непременным условием брака? — заметив реакцию дочери, немного обиженно спросила она у Оливии.