Ледяной озноб предчувствия прошел по спине Мередит.

- Тем не менее, - настаивала она, - прежде чем я сделаю хотя бы шаг, ты должен дать слово, что он получит одобрение Саутвилльской комиссии, как только подаст заявление вторично.

Филип, поколебавшись, кивнул:

- Я прослежу за этим.

- И поклянешься к тому же не вмешиваться ни во что, если он согласится на быстрый развод и без огласки?

- Даю слово. Паркер, - сказал он, наклоняясь, чтобы взять шляпу, - желаю счастливого путешествия.

После его ухода Мередит взглянула на весело улыбавшегося Паркера и мягко сказала:

- Отец не способен признать свои ошибки или извиниться, но судя по тому, что он сказал, это его способ мириться. Ты не согласен?

- Возможно, - без особой убежденности кивнул Паркер.

Но Мередит, ничего не замечая, стиснула его в объятиях с неожиданным, неудержимым, бьющим через край восторгом.

- Я смогу справиться со всем - с новой работой, разводом и подготовкой к свадьбе! - весело пообещала она. - Вот увидишь!

- Знаю, - кивнул Паркер, улыбаясь, и, обняв ее, привлек к себе.

Сидя у стола и положив ноги на сиденье стула, Лайза решила, что опера Пуччини не просто скучна, а поистине невыносима, но в этот момент, случайно подняв глаза, увидела стоявшую на пороге Мередит.

- Паркер и твой папаша ушли? - осведомилась она, выключая радио. Господи, ну и вечер!

- Потрясающий, чудесный, волшебный вечер! - объявила Мередит с ослепительной улыбкой.

- Тебе кто-нибудь говорил, что такие смены настроения опасны? - удивленно подняла брови Лайза. Всего несколько минут назад в гостиной явно шел разговор на повышенных тонах.

- Прошу обращаться ко мне уважительно и с почтением!

- И какого же обращения ты ждешь? - поинтересовалась Лайза, изучая лицо Мередит.