У порога он обернулся и посмотрел на меня своими маленькими злыми глазками.

– Прощевай, бодливый. И не таким рога скручивали

Я спокойно поехал домой, упаковал саквояж и отправился в автосервис, где меня хорошо знали. Там оставил свою машину и сел во взятый напрокат «шевроле». На нем добрался до Пойнтер-стрит, занес вещи в снятую комнату и поехал ужинать в ресторан «Виктор». Потом остановился на бульваре Сансет возле бензозаправки и позвонил своему приятелю, главному следователю Берни Оулзу, и предупредил его о возможном покушении на Икки.

Потом позвонил самому Икки.

– Это Марлоу. Cобирайся, в полночь отправляемся. Твои друзья сидят в «Беверли-Вестерн». Где твоя тачка?

– Стоит перед домом.

– Отгони ее на боковую улицу и запри. Где черный ход твоей ночлежки?

– Сзади.

– Оставь чемодан там. Выйдем вместе и пойдем к твоей машине.

– Хорошо, – буркнул он. – Я жду.

На Пойнтер-стрит я оставил машину за углом, поднялся в комнату и, не зажигая света, стал наблюдать за улицей. В дом, где остановился Икки, вошел какой-то тип почти такого же роста; фигурой он тоже смахивал на моего подопечного. Входили и выходили другие люди.

Никого, кто наблюдал бы за домом, я не увидел.

В полночь я вышел на улицу и направился к дому Икки. Черный ход был открыт; я поднялся на третий этаж и постучал. Икки открыл дверь с пистолетом в руке.

– Выходим через парадные двери. Руки держи в карманах, если кто окликнет тебя сзади, поворачивайся и стреляй.

– Я боюсь, – хрипло сказал Икки.

– Я тоже, – хмыкнул я, – но выхода у нас нет.

Мы поставили вещи у черного хода; вокруг не было ни души. Вернулись в дом, прошли вестибюлем до парадного. Никого, улица пустынна.

Нам оставалось только забрать вещи и погрузить их в машину, после чего мы направились в сторону 66-го шоссе. Все вроде прошло без приключений. Я доехал с ним до Помоны.