Магдалена была влюблена в Торреса до безумия еще с тех пор, когда была десятилетним ребенком, а он пятнадцатилетним юношей, сопровождавшим своего отца при дворе короля Фердинанда и королевы Изабеллы. Это было пять лет назад. Тогда он был Аароном Торресом. Его отец был еврейским врачом, которому больше всего доверял король. Под нажимом короля семья Торресов приняла христианство, дети получили баптистские христианские имена. Аарон стал Диего. Но некоторые вещи невозможно так легко изменить, с девчоночьей ухмылкой подумала она. И если безбородый юнец был для нее золотым видением, то закаленный в сражениях молодой человек, который сейчас стоял перед ее глазами, производил куда большее впечатление. Тонкий шрам окаймлял его подбородок, а еще один пересекал его спину: наверняка на него сзади напал какой-нибудь трусливый солдат-мавр. Широкая рана на его левой ноге также свидетельствовала о его военном опыте. Она наблюдала, как он вытерся куском льняной ткани, а потом начал одеваться в чистую одежду, которую вытащил из тюка.

Одежда выдавала в нем наследника богатой и известной семьи. Рейтузы, обтягивающие эти длинные мускулистые ноги, были из тончайшей ткани, снежно-белая льняная рубашка у ворота вышита темно-синими шелковыми нитями, которые были под стать такой же вышивке вдоль его широких плеч. Он упаковал свои тяжелые кожаные доспехи, но пристегнул меч и кинжал к поясу, обхватывающему узкие бедра, а потом надел пару выношенных от времени лайковых башмаков.

Аарон провел рукой по гладкому подбородку, который побрил перед купанием, потом посмотрел на свое отражение в озере.

– Этого достаточно, чтобы поприветствовать моих родных, – мрачно пробормотал он. Однако был весьма доволен тем, что избавился от запаха крови и грязи сражения. Вдруг он почувствовал, будто за ним наблюдают. Он отнес это непонятное ощущение к недавним встречам со смертью, засмеялся и спросил себя:

– Ты что же, вообразил, что из-за розовых кустов на тебя набросится мавр?