Леола наблюдала, как островитянка склоняется и ставит на ее колени поднос.

Молоденькая иностранка брезгливо принюхалась и начала ковыряться в супе ложкой, неуверенно изучая эту пеструю и густую массу с чрезвычайно насыщенным ароматом.

– Греческий, – сказала женщина. – Хорош в болезни. Яйца, цыпленок, лимон. Легкий, питательный.

Помимо перечисленных ингредиентов в бульоне плавали тонюсенькие макароны, больше похожие на волосинки, что в первый момент и насторожило туристку.

Помимо глубокой тарелки с супом на подносе стояли стакан апельсинового сока и чашка кофе, молочник и сахарница – вполне традиционные и такие знакомые. К ним-то Леола мгновенно воспылала желанием.

Но прежде она разделалась с супом, который оказался невероятно вкусным, особенно в ансамбле с ароматным свежим хлебом.

По реакции организма девушка понимала, что ее нагло усыпили каким-то сильнодействующим препаратом для того, чтобы бесхлопотно доставить сюда. И ей такое обращение никак понравиться не могло. Она исполнилась намерения выразить протест своему тюремщику, когда настанет для этого время. А пока наслаждалась местной гастрономией и ненавязчивой заботой островитянки.

Причудливо работающий мозг принялся строить план побега. Она уже мысленно свила из простыней и штор веревку до самой земли, героически переплыла пролив брассом и подала заявления в инстанции. Но сначала ей хотелось чуток пожить в настоящем княжеском дворце. Когда еще такой случай представится?

Она поблагодарила заботливую женщину, та забрала поднос.

– Давай, я помогать тебе сидеть в кресло. Леола согласно кивнула и, отвернув одеяло, медленно опустила ноги на пол. Опираясь на крепкую руку островитянки, она сумела добрести до глубокого, очень удобного кресла и утонуть в нем.