Она может гордо нести себя, а не таиться от других, не отсиживаться втихомолку, поджав хвост и опасливо озираясь по сторонам. Ей необходимо побыть одной, чтобы обдумать прогнозы и версии событий, а отнюдь не потому, что она что-то напортачила или потерпела поражение.

Впервые в жизни Леола Фостер стала жертвой чьего-то коварства и злого умысла. Следовало извлечь и из этого опыта урок.

Некоторые планы у Леолы уже были. Первым делом ей нужно подыскать себе квартиру. Без финансовой поддержки, какую время от времени оказывала Табита, прежнее жилище ей не потянуть. И она не осуждала бывшего квартирного владельца, который в качестве гарантии попридержал у себя ее вещи, пока она не покроет долг, вернувшись из короткого отпуска.

Больше нового жилья Леоле требовалась только новая работа.

Она плотно сжала губы. Смесь отчаяния и гнева раздирала ее.

Ей следовало бороться с Дюраном, следовало изобличить его в умышленной клевете. Честолюбивая девушка корила себя за покорность обстоятельствам, хотя отлично знала, что в выяснениях не было смысла, поскольку Табита ясно сказала ей:

– Дюран мне ближе и дороже, чем ты… Прости, Леола, но в твоих услугах я больше не нуждаюсь.

Против таких слов аргументов быть не могло, тотчас осознала Леола Фостер и проглотила все свои протесты.

Конечно, Дюран был значительной частью бизнеса Табиты, но и увольнение Леолы стало для владелицы модного салона существенной потерей, в чем девушка не сомневалась, адекватно оценивая уровень своего профессионального мастерства. А то, что наставница поступила с ней как с горничной викторианских времен, когда для увольнения достаточно было необоснованных подозрений, не могло не вызывать в Леоле шквала негодования. А уж когда Дюран отказался выплатить ей недельный заработок, Леоле просто-таки пришлось пригрозить нечистоплотному дельцу заявлением в прессе и обращением в полицию.