– Вы делали это у нее за спиной? – строго спросила Магда Райт.

– Нет. Таков был уговор. Я согласилась работать у нее с правом производить собственные коллекции. Более того, Табита активно интересовалась моими разработками. Многие из них она одобрила. Собственно, мы и познакомились с ней после моего дебюта как дизайнера на оклендском дефиле. Она сама инициировала встречу, в течение которой предложила мне стажироваться у нее.

– А что там у тебя было с ее деловым партнером? – неожиданно вклинился в беседу Нико Магнати, тем самым заработав укоризненный взгляд Магды Райт.

– Да ничего у меня с ним не было! – воскликнула Леола.

– Но слухи… – попробовал вставить он.

– Вот именно что слухи – не более чем попытка опорочить мое имя.

– Тебе незачем оправдываться, даже если у вас и была связь… – вновь вступил Нико.

– Не было никакой связи, – не позволила ему договорить оскорбленная гнусными намеками девушка. – Откуда такая склонность к сбору непроверенной информации?

– Ты амбициозная женщина, Леола.

– И что же из этого следует, Нико? – сухо спросила она, заметно побледнев.

– Если бы ты решила, что это пойдет на пользу твоей карьере, ты бы уступила домогательствам партнера Табиты Грэнтхем?

– Это возмутительное предположение, – холодно ответила она.

– Но, по-моему, весь модный бизнес – это одна сплошная уступка, – настаивал на своем Нико.

– Объяснись, пожалуйста, – строго проговорила Магда Райт, до этого не вмешивавшаяся в перепалку молодых людей.

– Чем занимается модный дизайнер, за редким исключением? Ублажает богатых бездельниц, удовлетворяет все их капризы, стремится создавать коммерчески успешные вещи даже вопреки канонам морали, – высокомерно произнес принц.

– К счастью, не только богатые бездельницы являются потребителями продукции модной индустрии, – сказала Леола, демонстративно оглядев Нико и весь его туалет, включая туфли, – но и такие щепетильные господа, как ваше высочество. Уверена, что вы приобрели этот костюм не на сельской ярмарке. Не иначе, одежда с Савил-Роу или с Кенсингтон-Хай-стрит. Основой массе людей приходится обходиться меньшим.