Она была адвокатом, и в данный момент – очень счастливым адвокатом. Лицо Маргарет лучилось довольной улыбкой. Так, видимо, выглядит кошка, наевшаяся сливок. Спустившись по ступенькам лестницы здания суда, Маргарет села в сверкающий черным лаком экипаж и бросила свой портфель из телячьей кожи на сиденье. Устроившись на бархатных подушках, она лукаво подмигнула седовласому и весьма почтенному джентльмену, расположившемуся напротив нее. Гарлан Смит засмеялся, увидев выражение лица дочери.

– Маргарет, девочка моя, благословляю твою способность скрывать свои чувства в зале суда. Иначе ты не смогла бы выиграть ни одного процесса.

Она стащила перчатки и самодовольно усмехнулась:

– Положим, этот я выиграла.

– О да! И с каким триумфом!

– Ценю комплимент из уст не просто отца, но судьи. – Она звонко и беззаботно рассмеялась. – Удачно все прошло, правда?

– Прекрасно помню, как ты завязывала ленты в косы. – Он покачал головой. – Теперь на моих глазах ты оплела противника так, что ему уж было не выбраться.

– Это ты, папа, научил меня всему, что я знаю.

– Да, полагаю, да.

Как ему было не гордиться дочерью!

Ради одного такого взгляда отца Маргарет готова была забыть бесконечные месяцы труда, они не прошли даром.

Отец и дочь сидели молча, пока карета ехала по крутым холмам Сан-Франциско. Слышно было, как копыта лошадей цокают по мостовым и экипаж переезжает через рельсы конки. Мальчишки-газетчики громко кричали, продавая вечерние выпуски газет. Порыв холодного октябрьского ветра с Тихого океана ударил в окна элегантного экипажа. Далеко внизу, там, где собирался туман, громко били колокола, на перекрестке прозвенела конка. Маргарет почувствовала взгляд отца и повернулась.

– Как жаль, что твоя мать не видит тебя сейчас, – сказал он. Глаза его, лучившиеся гордостью, затуманились от далеких воспоминаний.

Маргарет потянулась и взяла его за руку.

– Я знаю, папа, мне бы тоже хотелось, чтобы мама была сейчас с нами.