– Папа! Что такое? Здесь только один билет. А где твой?

Он прочистил горло, затем сказал:

– Я сейчас поехать не могу.

– Я что, еду одна? Но ведь...

Он поднял руку привычным жестом. Маргарет даже показалось, что в ней зажат судейский молоток.

– В суде полно дел. Мы должны начать слушания по делу Малларда.

– Так быстро?

Он кивнул:

– Да, послезавтра.

Маргарет закрыла конверт.

– Тогда я подожду, пока ты не сможешь поехать.

– Об этом не может быть и речи. К тому времени ты окунешься в другое дело и не захочешь отрываться от него.

– Но...

– Даже не пытайся спорить, Маргарет. Тебе не выиграть это дело. Я тебя всему научил, научил вести спор, но сейчас заявляю со всей ответственностью, что ты не получишь новое дело, пока не отдохнешь.

– Ты давишь на меня своим авторитетом.

– Да, и совершенно намеренно.

– Насилие над личностью, – проворчала Маргарет.

– Я – твой отец, и последние пять лет я наблюдал, как ты работаешь. У тебя совсем не остается времени наличную жизнь.

– Я счастлива, когда работаю.

– Да, я знаю, ты стремишься сделать мир справедливым и честным.

– Мир, несомненно, станет более пригодным для житья, если в нем прибавится справедливости для всех.

– Согласен, но такие вещи не делаются в одиночку.

– Я могу попытаться.

– Но при этом ты исключаешь все остальное. Маргарет, что ты сделала лично для себя за эти годы?

– Я выигрывала свои процессы.

Он пристально посмотрел на нее.

– Жизнь проходит мимо тебя.

– Это звучит так, как будто я стою одной ногой в могиле.

Он засмеялся:

– Тебе тридцать два, ты не становишься моложе.

– Премного благодарна.

– Поезжай, – он помолчал, – ради меня.

Маргарет мучили сомнения: она не хотела ехать в это путешествие. Она бы предпочла остаться и поработать. Закон давал ей ощущение надежности, безопасности и душевного уюта.