Все внутри него перевернулось, когда он увидел, как многообещающая улыбка исчезает с губ Кейлы. Разочарованное выражение появилось на ее лице, и он понял, что она решила, будто Грета — его подруга, а то, что произошло между ними, было всего лишь флиртом. Скорей всего, она подумала, что он играл с ней, как какой-то бесчувственный подонок. Разумеется, это было далеко не так, но ситуацию было невозможно объяснить, не натворив еще больше глупостей.

Надувшая губки Грета только добавила драматизма.

— Я уже пятнадцать минут разыскиваю тебя.

Она журила его таким тоном, что он чувствовал себя ребенком, и это раздражало его, как и обычное кривляние Греты.

— Ты застряла в дамской комнате, и в твое отсутствие я решил попробовать десерты, — очень спокойно ответил он.

Грета наморщила нос при виде такого обилия пирожных, конфет и других соблазнов, потом бесстыдно просунула руку под пиджак Джека и стала гладить ладонью его грудь, вульгарно демонстрируя свои права на него.

— Я — единственная сладость, которая тебе нужна, дорогой.

Он попытался отодвинуться от нее. Но она прицепилась к нему, как пиявка.

— Фрукты и соусы просто великолепны. Тебе стоит их попробовать, — сказал он.

— Я воздержусь. — Грета бросила быстрый взгляд на Кейлу. — Я прилагаю неимоверные усилия, чтобы держать форму, а это означает, что надо следить за тем, что ешь.

Хотя тон Греты был невинным, ее слова звучали подчеркнутым оскорбительным намеком на полноватую фигуру Кейлы. По мимолетной вспышке боли, которую он увидел в глазах Кейлы и последовавшей за этим полной ее отрешенности, Джек понял, что высказывание Греты причинило ей страдание.

— Кроме того, — продолжала Грета, снова переключив все свое внимание на Джека, — ты же знаешь, что я не ем никаких продуктов, в которых присутствует чистый сахар, а эти соусы — сплошной сахар и углеводы.