Пока что Джейк отклонял все предложения.

Он задумчиво поскреб рукой подбородок. Каким бы ни было увлечение, он не сомневался, что внешность тут ни при чем. Он привык к островной одежде: потертым джинсам, линялой рубашке из хлопка с рукавами, закатанными до локтей, к удобным, разношенным прогулочным башмакам. Иногда он менял хлопковую рубашку на футболку, а башмаки — на сандалии.

Не то чтобы джинсы и футболка всегда были его стилем. Когда-то один его шкаф был забит сшитыми на заказ костюмами, другой — рубашками из белого египетского хлопка отменного качества, а еще один — не чем иным, как кожаными итальянскими башмаками ручной работы. Он одевался под стать роскошно одетым воротилам большого бизнеса.

К своему тридцатому дню рождения Джейк заработал свой первый миллион. За ним скоро последовал и второй, свалившись на него словно снежный ком. Примерно тогда же деньги перестали интересовать Джейка в прямом смысле. Они стали для него лишь способом поддерживать счет. Это была игра, и он был хорошим игроком — с холодной головой, безжалостным сердцем и твердым намерением всегда и во всем выигрывать. В бытность свою акулой бизнеса он был лучшим. Теперь он был просто пляжным бездельником, в чем также весьма преуспел.

— Сеньор, не хотите купить сигареты? А жевательную резинку? Может, шоколад? Лимонад? — раздался певучий голос у него под боком.

Джейк обернулся. Перед ним стояла маленькая женщина неопределенного возраста. В чертах ее отразилось все пестрое разнообразие этнического прошлого острова: то была умопомрачительная смесь испанской, английской, китайской и Карибской крови.

— Возьму плитку шоколада, — сказал он наконец, выворачивая карман в поисках мелкой монеты.