– Так-так!

У Калли свело от страха живот: вот сейчас он язвительно скажет ей, что позаботится о том, чтобы завтра утром ее с треском выгнали из этой компании. Боже, ну кто тянул ее за язык?

– Оказывается, у тихой кошечки тоже есть острые коготки! – выдержав паузу, сказал Доминик.

– У кошечки? – В голове у Калли произошло короткое замыкание. – А у пантеры – зубы и клыки!

И хотя после такой неслыханной дерзости душа у нее ушла в пятки, ее губы тем не менее вытянулись в улыбке: прогресс в ее борьбе за восстановление веры в себя был очевиден. И будь она так же смела в пору своего замужества, наверняка не оказалась бы теперь в столь нелепом положении.

– Нечто в этом роде мне говорили и раньше, – с плохо скрываемым удовлетворением промолвил Доминик. – Но вы первая выразились так красочно. Теперь я понимаю, почему Стефания оказывает вам особое доверие…

– Доверие? – живо переспросила Калли, совершенно позабыв о благоразумии. – Но ведь я работаю у нее без году неделю, и она даже не побеседовала со мной, подписывая контракт. Поэтому судить о степени ее доверия ко мне я не берусь.

– Вы сомневаетесь, что представляете существенную ценность для ее компании? – вкрадчиво спросил Доминик.

– Не пытайтесь сбить меня с толку, этого я не говорила! – парировала Калли, борясь с желанием предложить ему закончить их словесную дуэль и заняться чем-то более приятным. В конце концов рот дан человеку не только для того, чтобы говорить им колкости. И господин Женоненавистник легко мог в этом убедиться, если бы только захотел. Ведь она уже совершенно разомлела от звука его голоса. И конечно же, от его воображаемого тела. И все же продолжать терпеть его оскорбительные намеки она больше не собиралась.

– Могу сказать с полной ответственностью, – облизнув пересохшие губы, заявила Калли, – что напряженный рабочий график меня не пугает. И я надеюсь, что мисс Уивер оценит мою преданность порученному мне делу. Но доверие – это понятие совершенно другого порядка.