Близкий друг и покровительница сидела в кресле. Она улыбалась и широко распахнутыми глазами смотрела в потолок.

— Мадам Флер! — позвал Брунар. — Джессика!

Улыбка и неподвижные светлые глаза.

Брунар затворил дверь и торопливо приблизился.

— Джессика! Тетя Джесси! — совсем по-детски добавил он.

Безмолвие.

Брунар огляделся по сторонам, словно в кабинете мог кто-то прятаться, кашлянул и, резко выбросив вперед правую руку, потрогал артерию на шее, стараясь не смотреть в глаза женщины. Оттого его собственные скользнули по письменному столу. Адрес «Гранд Жюст» на новехоньком конверте, а под ним… Рука Брунара, моментально забыв про поиски пульса, уже подносила желтоватый листок к его глазам.

«В здравом уме и трезвой памяти»… — прочитал он. «Мой замок Жолимон со всеми принадлежащими ему постройками и угодьями, банковские счета»…

И имя этой особы… «В случае смерти которой замок переходит ее потомству»… Проклятье!

«Свидетели подписали… Управляющий Жолимоном Эрнестино Ванетти»… — подхалим итальяшка, прокомментировал Брунар. «Келарь аббатства Мон-Сен-Мишель о. Пом»… Ниже стояла подпись самого настоятеля, дата и печать аббатства.

Ах какие мы благочестивые дамы! Подумать только! Брунар чувствовал, что еще секунда — и он вцепится в горло покойнице. Проклятье, проклятье, проклятье! Он, Эдуар Брунар, служил мадам Флер верой и правдой чуть ли не со дня собственного рождения, а она? Да как она посмела!

Но ведь Ванетти помер лет десять назад! — осенило оскорбленного в лучших чувствах верного поверенного мадам Флер, когда до него дошло, что завещание датировано октябрем семьдесят шестого. В Мон-Сен-Мишеле уже года три как молодой настоятель, сомнительно, чтобы и келарь Пом до сих пор загостился на этом свете…