На душе сделалось тоскливо. Оттого что самой ей о сближении с Эдвардом Флэндерсом, несмотря на его многозначительные взгляды и на всплеск необыкновенно глубокого чувства в собственной душе, не следовало и помышлять. И оттого, что желание сойтись с кем бы то ни было навек умерло в ней два года назад.

– Спасибо, – сказал господин, убирая в карман коробочку с таблетками.

Когда он отошел, девушка не поспешила приблизиться к окошку. Мгновение-другое колебалась, будто чего-то боясь, стесняясь или не желая смотреть в лицо голой правде. Потом с той же отчаянной решительностью сделала шаг вперед и пробормотала нечто неразборчивое.

– Что, простите? – спросила аптекарша.

– Тест, – более отчетливо повторила девушка.

Аврору бросило в дрожь. Охваченная волнением, она взглянула на незнакомку более внимательно. Испуганно приподнятые хрупкие плечики, бледные щеки, бескровные губы…

Спрятав за пазуху покупку, что должна была либо снять с души камень, либо подтвердить страшные опасения, девица потупила голову и торопливо пошла к выходу. Аврора насилу вспомнила, что собиралась купить. А когда пару минут спустя выбежала в дождь, объятая страстным желанием проявить участие к бедной девушке, той уже и след простыл.

Нежелательная беременность, барабанным боем прозвучало в голове. Страх, отчаяние, слезы в подушку. Мне было двадцать шесть, а этой худышке не больше восемнадцати… Держись, девочка, почти вслух произнесла она всем сердцем желая, чтобы судьба незнакомки сложилась удачнее, чем у нее.

Когда пасмурный Ники Бриджуотер, повторив третий раз за вечер, что он не создан для семейной жизни и не знает, как растолковать это матери, последним выплелся из дома, Эдвард запер за ним дверь и прижался к косяку спиной.